ь королевами красоты.

Если бы она не переехала в другой город, они наверняка бы встретились однажды, как это часто бывает, даже в больших городах. А так шанс увидеть Линду, хотя бы издали, был настолько ничтожным, что не стоило о нём и думать. Он слышал, что она вышла замуж, а потом сведения о её жизни перестали доходить до Алана. Десять лет - большой срок в человеческой жизни. Алан был противен сам себе, когда он вёл к себе домой какую-нибудь случайную подругу, согласную провести с ним ночь, а лучше пару часов.

После ему всегда хотелось поскорее забыть эти часы или ночи. Он умышленно не завязывал никаких отношений с женщинами, желающими стать ему близкими на более длительный срок. «Неужели я проживу так всю жизнь, без любви и привязанности? - спрашивал он себя». Впрочем, любовь в его сердце была, он беседовал с ней, каждый вечер он делился своими мыслями с фотографией Линды, мысленно обращаясь к ней как к жене.

Алан вёл довольно отшельническую жизнь, работа была его единственным увлечением и страстью. Он сутками пропадал в обсерватории, кроме тех часов, что читал лекции в университете. Он пользовался репутацией «учёного немножко не в себе». Порой работа поглощала настолько, что он забывал ход времени, не помнил, что надо есть и спать, его научными трудами был переполнен астрономический журнал, даже на досуге, в редкие часы отдыха он занимался переводами статей из зарубежной периодики просто так, для себя.

Но иногда, оставаясь у телескопа наедине со звёздами, он вдруг ощущал своё космическое одиночество, как маленький метеорит в ледяной вселенной. Тогда особенно чётко вспоминались ночи под звёздным небом, проведенные с Линдой на даче. Они сидели, прижавшись друг к дружке, и созерцали звёздную бездну, угадывая созвездия. Тогда эта мерцающая чернота казалась полной дружественных глаз.

Теперь же блеск звёзд напоминает ему сияние безликих айсбергов, черная глубина стала враждебной, наблюдение звёзд свелось к цифрам и формулам, не хочется мечтать,