ладонь хозяйским жестом водрузил на колено. Линда была одета вызывающе, в юбку, длину которой можно было измерять в миллиметрах и блузу с глубоким вырезом, под которой не было больше ничего. На шее её поблескивало несколько золотых цепочек разной длины и плетения, а на пальце сверкал совершенством довольно крупный бриллиант. Насколько тогда, в день их последней встречи, Линда была невинна и искренна, настолько теперь вульгарна и притворна. То же лицо, те же тонкие запястья, безупречная фигура, но внутри всего этого совершенства не было самой Линды, той, которую помнил Алан, которую любил.

Его руки всё ещё дрожали, он не мог справиться с волнением. Слишком много противоречивых эмоций и чувств нахлынуло на него разом. Чтобы прийти в себя, он ушёл на кухню, заварить кофе. Профессор уже шумно открывал бутылку шампанского, не отрывая взгляда от декольте Линды. Из кухни Алан слышал её притворный смех, внутри у него всё сжалось в комок, он был как туго скрученная пружина на пределе напряжения.

Как ему хотелось пойти в гостиную и крикнуть, что есть силы: Вон отсюда! Не смейте разрушать мою мечту, топтать мои идеалы, опустошать душу. «Господи, помоги мне вынести этот вечер, - молил он, - только этот вечер. А что потом? Как жить дальше, на что опираться, с кем разговаривать по вечерам? Боже, зачем ты допустил это? Я бы дожил в своих иллюзиях и умер счастливым, с надеждой и любовью в сердце». Было невыносимо больно в душе. Как всегда в минуты сильных переживаний ему не хватало воздуха, казалось, сейчас задохнётся.

А надо было идти к ним, сидеть рядом, вести светскую беседу. Он пытался продлить пребывание на кухне, переставляя предметы и вытирая невидимые капли со стола. Но тянуть до бесконечности было невозможно, пришлось собрать в кучу остатки самообладания и вернуться в гостиную. Вечер тянулся невыносимо долго, профессор пил и ел, говорил о чём-то.

Но Алан не способен был воспринимать его речь, вступать в беседу, глаза его помимо его воли наблюдали за руками

<< 1 ... 4 5 [6] 7 8 9 >>