больше распалял Алана. Он поднял её на руки и буквально бросил на кровать. Линда не пыталась сопротивляться, когда он поспешно раздевал её. Она лишь тихонько всхлипывала, покорно принимая наказание.

Но почему-то вид её обнаженного тела отрезвил его. Линда лежала пред ним нагая и жалкая, смотря сквозь слёзы прямо ему в глаза. Его поверженная богиня, сбежавшая с Олимпа. Неужели об этом он мечтал столько лет, чтобы теперь купить её тело за деньги. Нет, он мечтал о любви, о единении душ, о совместных праздниках и буднях.

Он не хотел знать, как она дошла до жизни такой, причина не меняла смысла. Внезапно желание унизить её, сделать ей больно, бесследно исчезло. Это было равносильно избиению упавшего. Ушла любовь, ушла обида, испарился гнев, их место заняла жалость. Ему уже не хотелось уйти, бросив ей в лицо смятую пачку денег и громко хлопнув дверью. Он поднял с пола одежду, положил на край кровати и сам присел рядом.

Линда молча оделась, подошла к Алану и протянула ему руку. Он колебался несколько секунд, потом взял её ладонь в свои, притянул к лицу и поцеловал то место, где кисть переходит в запястье.

- Прощай, Линда. Прости меня.

- И ты меня тоже. Я желаю тебе счастья.

Он ушёл, оставив позади растоптанную мечту. Он ещё ощущал её слабый аромат, как от поломанного куста сирени, но цветы на лишённых влаги ветвях неизбежно завянут. Пустое место в душе болело, как болит иногда вырванный зуб.

Кукушка, кукушка, сколько мне жить?

<< 1 ... 7 8 [9]