в нас стрелять не будут.
- Это хорошо, что хоть кто-то нам еще верит, а то меня там обвиняли в
том же самом. И в трусости, и в предательстве, и в измене Родине. Хотели уже
арестовать, да, видимо, вы здесь засуетились. Вот и передумали. А то что же
получается, свои своих расстреляли! В Москву звонили. Я разговаривал с
замначальника Генерального штаба, убеждал в бессмысленности. Они на себя
ответственность не хотят брать. Говорят, разбирайтесь на месте. Говнюки.
Ладно, поехали "домой".
- По машинам, по машинам! - раздалась одна и та же команда, дублируемая
всеми командирами машин.
Постепенно колонна сформировалась, и мы выехали в обратный путь. Наши
оставшиеся в штабе офицеры докладывали, что путь колонне "зачищен" и, по их
словам, "соседи" также "зачистили" саму дорогу и примыкающие здания. Вот
только по поводу мин они не ручаются, пару раз духи пытались перерезать
дорогу, но их вышибали, а на наличие мин сил не хватает проверить. Час от
часу не легче.
Но повезло. Доехали без приключений. Раненых вывезли. Руки себе
развязали. Теперь осталось обсудить на совещании план штурма Минутки. А в
том, что нам предстоит брать ее, никто уже не сомневался. Из отрывочных
фраз, брошенных командиром, стало ясно, что нам продлили штурм на
четыре-пять дней. По каким-то высоким мотивам Москва категорически запретила
проводить авианалеты. Со своей артиллерией и огневой мощью танков и БМП мы
далеко не уедем. Да уж, перспектива не из веселых.
Руководство операцией по реквизиции медицинских складов было поручено
мне. Разведка в наше отсутствие проверила и установила, что склады никто не
охраняет. Заминировано или нет, неизвестно, так что без саперов нам не
обойтись.
Нас встречали как героев. Встречать вышел весь командный пункт бригады.
Бойцы по радиостанции, пока стояли у аэропорта, вкратце обрисовали
обстановку. И все ждали нашего