по дороге к БМП
развернул карту.
- Вот здесь, - Криков показал мне место недалеко от школы, пять
кварталов вниз. - А вот отсюда стреляли.
- Ясно, мы там воду брать не будем, а то завтра они будут нас ждать. Вы
хоть отпор им дали?
- Конечно.
- Ладно, садись.
Мы погрузились на броню. Вперед. Через два квартала лейтенант попросил
остановиться.
Я дал команду, и машины остановились. Лейтенант Криков со своими
бойцами спрыгнули и, помахав нам, пошли к своим, сгибаясь под тяжестью
канистр и бидонов. Через полчаса мы прибыли на свой КП. Медики побежали к
себе в медроту, сортировать трофеи.
Я прошел к своему кунгу, там сидел и подбрасывал дрова в печку Пашка.
- Рассказывай, что нового? - спросил я, снимая бронежилет.
- Ничего, все на совещании. Это правда, что будем Минутку брать?
- Правда, - сухо ответил я, - совещание долго идет?
- Часа полтора уже. Вас спрашивали неоднократно.
- Иду, - я на ходу закурил и вышел наружу.
Меся грязь ногами, я подошел к штабу, толпа офицеров и солдат, стоявших
перед входом, оживленно что-то обсуждала. Не хотелось выбрасывать такой
хороший окурок, да и вновь сидеть и обсуждать самоубийственные планы также
не хотелось. Вопрос заключался в том, сколько сотен погибнет из нас. Не
хотели вражьи души на "Северном" и в Москве долбить Минутку артиллерией и
авиацией. И поджимали со сроками. Сейчас предстояло обсудить, какой батальон
отдать на расстрел. Как уцелеть самим. Офицеры что-то мне пытались говорить,
но я их не слушал, в голове уже обкатывал фразы и аргументы в пользу своего
варианта, он до конца еще не оформился, но что-то забрезжило. Похоже, есть
небольшой шанс сократить количество убитых и раненых. Окружающие, видимо,
поняв мое состояние, оставили меня в покое. Я молча кивнул им, отшвырнул
окурок, который, описав дугу, упал в грязь. Прямо как жизнь, промелькнуло в
голове, вот так же,