мы не можем взорвать? А руки так и чешутся.
Устроить кому-нибудь большое западло. Вот только если бы восстанавливали
потом только они из своего кармана, то было бы хорошо, а то ведь за счет
бюджета. Кстати, Юра, ты ведь знаешь, что авиация в первую очередь дотла
разнесла местное министерство финансов?
- Знаю, ну и что?
- Давай спорить, что сейчас авиация не дворец Дудаева в темноте долбит
и не склады с боеприпасами и казармы духов, а чеченский Госбанк.
- Да ну, вряд ли, - протянул Юрка, - хотя если эти уроды сначала
Минфин, а затем, по логике, накануне штурма... Вполне могут. Тем самым они
предупреждают, что скоро штурм. Во гады!
- А я о чем. Так что такое Родина, Юра?
- Пошел на хрен. Софист несчастный. Тебе в замполиты надо было идти.
- У меня папа бывший военный, так я от него перенял стойкую антипатию к
замполитам, хотя и там иногда попадаются порядочные люди. Редко, но бывают.
- Пошли жрать, а то околеем. Напьемся?
- С радостью, но не получится. Тем более что и день был тяжелый.
Вспомни, мы с тобой выкушали по полкилограмма водки на нос, закусывая только
"курятиной", и хоть бы хны.
- Было дело, - Юрка мрачно сплюнул. - Бля, во жизнь! Захочешь напиться
и не можешь. Приеду домой - нажрусь до зеленых соплей и мордой в салат.
- Точно. В салат. В "зимний". По самые уши. Вот только как бы не
захлебнуться.
Мы засмеялись. Когда задаешь глупые вопросы, на которые у тебя нет
ответов, и ты ничего не можешь изменить, остается только плыть по течению,
держаться за напарника. Мы вошли в кунг. Пашка накрыл стол и поставил в
центре открытую бутылку водки.
- Коньяк остался?
- Остался.
- Так ставь его на стол. Радуйся жизни.
Юрка укоризненно посмотрел на меня. Было понятно - неизвестно,
доведется ли нам выпить коньяк этот позже, но взгляд его красноречиво
говорил, мол, зачем я свои гнилые мысли на бойце