опять не проронил ни
слова. Я посмотрел на часы, было 7.40.
- Пошли?
- Пошли. С Богом! - Юрка перекрестился.
И мы, взяв с собой бушлаты и оружие, вышли на улицу и направились к
штабу. Там уже стояли штабные офицеры и ждали, когда все соберутся и мы
войдем в зал для совещаний. Уже облетела всех весть о том, что почти всех
офицеров штаба бригады распределят и закрепят за батальонами и отдельными
ротами. Судя по немногочисленным диалогам, никто не понимал своего положения
в данной ситуации. И речь шла не о трусости, а о том, что любой батальонный
офицер по уровню занимаемой должности находился ниже, чем штабной офицер
бригады. Поэтому и положение было у нас двоякое. С одной стороны, командир
батальона и его начальник штаба целиком должны были подчиняться нам как
посредникам, наблюдателям от штаба бригады. Но нам ни в коем случае не
хотелось подменять командиров, унижать их авторитет перед подчиненными. С
другой стороны, мы тоже по своему положению не могли им подчиняться, вот и
получалось, что мы нужны в этих частях, как зайцу стоп-сигнал.
Поискал комбата второго батальона. О нем ходили легенды. Рассказывали,
что он при обстреле на руках вынес механика-водителя и командира подбитой
БМП, на которой ехал на броне. Что он выходил в эфир и приглашал чеченцев на
дуэль. Когда она состоялась, а стрелялись из автоматов, духи его зауважали.
Он с первого выстрела пробил противнику с пятидесяти метров плечо и не стал
добивать. Дух промахнулся. За своих солдат он так воевал, как за родных
детей. По радио договаривался с духами, чтобы дали ему возможность вывезти
раненых. Первый раз ему позволили, а во второй расстреляли МТЛБУ с ранеными.
Погибло шесть солдат и один офицер. После этого он уже не выходил в эфир с
предложением постреляться на дуэли, он посылал бойцов, и под покровом ночи
те вырезали обкуренных духов. Не боялся пули и где на брюхе, а где на
коленях, но