о ежедневно обходил, оползал все свои позиции, смотрел на каждого
бойца. Не чурался с солдатами и поговорить, и пошутить, и сто грамм выпить.
Не был он никогда с ними запанибрата, но знали все, что смерть каждого из
них он тяжело переносит, не хочет он свою офицерскую карьеру заработать на
солдатских костях. Не боялся он высказывать свое личное мнение. И мнение
было продиктовано не личными амбициями и обидами, а обстановкой, самой
жизнью. Может, поэтому в свои сорок два года, имея за плечами академию, он
так и остановился на уровне командира батальона. Личность сама по себе
колоритнейшая. Ростом под метр восемьдесят пять, под сто пятьдесят
килограммов весом, но не жира, а мяса, мышц. В ладони мог спрятать граненый
стакан. Полон сил и энергии. Работать - так работать, воевать - так воевать.
С ним и его людьми мне выпала судьба и решение командиров штурмовать
Минутку. Вот только завяз он основательно у этой гостиницы "Кавказ". Много
она у него крови выпила.
Я увидел командира второго батальона, подошел к нему:
- Здорово, Александр Петрович.
- Здравствуй, Вячеслав Николаевич.
- Слышал уже про затею со штабными?
- Слышал. Тьфу! - этим плевком он очень образно выразил свое отношение
к происходящему и инициативе. - Получается, что мне уже не доверяют. Так?
- Хрен его знает, Петрович, в какие они игры играют. Мне самому эти
игрушки не по нутру. Знаешь уже, наверное, что меня к тебе направляют.
- Слышал. И Юрку, и замполита тоже. Замполита-то зачем? Прямо как в
тридцать седьмом году - особое совещание "тройки"! Кто приговор исполнять
будет?
- Не пори чепухи.
- Слава, как мне чепухи не пороть, если остался без начальника штаба.
Ротного поставить не могу ни одного, потому что роты оголятся, им замены
тоже нет, взводных повыбивало. Всю ночь передавал эту гребаную гостиницу
соседу, - комбат уже не говорил, а скорее рычал, басил. -