на самом мосту и на другой стороне. Мост,
похоже, не был заминирован, но они за это не ручаются. Пехота спрыгнула с
машин и, укрываясь за бортами и развалинами, ждала команды. Подошли
танкисты. Договорились, что "махра" пойдет вперед, а "коробочки" - сзади на
расстоянии пятидесяти метров.
Комбат, вопреки полевым уставам всего мира, пошел не сзади своего
подразделения, а впереди вместе с наступающей в авангарде первой ротой. Нам
с Юрой ничего не оставалось делать, как идти вместе с комбатом. Укрываясь за
развалинами, мы короткими перебежками добрались до моста. Разведчики
сдерживали бешеный напор духов, желающих отбить у них мост. Где-то начиная с
середины моста были возведены из обломков бетона укрепления, за которыми
укрылись духи и поливали наш берег свинцом. Не позволяя высунуть голову. И
минометчики духов начали обкладывать нас минами. Пока что они вели
пристрелочный огонь, мины падали в реку, но с каждым разом все ближе. Через
несколько минут первые мины начали падать на наш берег. Вдобавок духи начали
обстрел из подствольных гранатометов. Грохот стоял невыносимый. Вой мин
нарастал, пули и осколки постоянно стучали о бетонные блоки, за которыми мы
прятались. Появились первые потери.
В первой роте, в которой мы находились, мина разорвалась близко, и один
из крупных осколков наполовину оторвал солдату голову. Тело лежало на
животе, половина шеи была вырвана, а вторая половина под тяжестью головы
склонилась направо. Из разорванного горла фонтаном хлестала кровь, окрашивая
стену в бурый цвет. Подполз боец, но не для того, чтобы оказать помощь, а
чтобы снять личный номер с разорванной шеи и вытащить документы из
внутреннего кармана. Когда боец переворачивал покойного на спину, руки
мертвеца судорожно дернулись и обхватили автомат, секунду назад
принадлежавший ему. Как будто не хотел он расставаться с ним. Искоса
понаблюдав