в за этой картиной, мы вновь начали наблюдать за духами. Те на
своем берегу подтягивали силы, и появился БМП. Из-за нашей спины послышался
уже знакомый лязг и грохот. Наши. Танкисты. Могли бы и пораньше.
Головной танк выстрелил, но первый выстрел был не прицельный, пролетел
снаряд над головой у духов и разорвался где-то далеко у них за спинами.
Второй выстрел был ближе, осколками он разогнал толпу духов. Несколько тел
остались лежать неподвижно на мостовой, некоторые орали, корчились там же.
Раненые. Минометный обстрел прекратился, и автоматный огонь поутих. Комбат
скомандовал:
- Вторая рота! Подствольники к бою! Огонь! Первая и третья рота -
вперед! - сам первым выскочил и, увлекая людей, побежал, пригибаясь почти к
земле.
Кто с криками, кто с матами последовали его примеру, мы также влились в
общий поток. Над нашими головами шелестели гранаты от подствольных
гранатометов. На мосту, на другом берегу послышались хлопки и щелканье
осколков от разорвавшихся гранат. За нашими спинами гулко заговорили
танковые пушки, разрывы их снарядов разогнали, рассеяли пехоту на
противоположном берегу. Пехота с моста ползком отошла и спряталась за
сожженным танком. Вновь возобновился минометный обстрел. Вой мин действовал
на нервы хуже, чем сами разрывы. Казалось, что воздух вокруг тебя вибрирует,
сжимается, бьет по огрубевшим от разрывов барабанным перепонкам. Воля
практически парализуется. Вой такой и ощущение такое, будто именно эта мина
летит к тебе. Что сейчас она упадет на тебя с высоты двадцати метров и,
ударившись о твое тело, разорвет его на многие сотни кусков, раскидает его.
Но постепенно усилием воли заставляешь себя раскрыть глаза и посмотреть на
мир.
Вторая рота подтянулась к нам, по радиостанции сообщали, что подошли
первый и третий батальоны и готовы поддержать нас огнем при захвате моста.
Через минуту в хор стрельбы из