танковых пушек и автоматной трескотни
вступили пушки БМП двух подошедших батальонов. Собачим тявканьем были слышны
автоматные голоса первого батальона и более солидно - крупнокалиберные
третьего.
Духи почти заткнулись. Противоположный берег был укутан в разрывы от
снарядов и гранат. Воздух можно было трогать руками, на зубах скрипела пыль,
в горле першило от сгоревшего тротила и еще какой-то гадости. Глаза начали
слезиться, шок, страх после первых минут боя начал проходить. В висках
застучала кровь, пот потек из-под подшлемника. Сразу стало жарко. Я
расстегнул бушлат и ослабил крепление на бронежилете. Перевернулся на спину.
Достал сигареты и спички. Прикурил. Юрка, лежавший рядом, протянул руку и
жестом показал, что тоже хочет курить. Я ему дал. Говорить что-либо в этом
адском грохоте было абсолютно бесполезно.
Затягиваясь, почти не ощущал вкуса сигареты. Одна горечь. Горечь,
смешанная с пороховыми газами и никотином. По опыту знаю, что через
пять-десять минут закончится эта какофония, и придется бежать, ползти по
этому мосту. Не хочу! Хочу лежать и глазеть в небо. В голове путано возникли
обрывки какой-то молитвы. Не смог вспомнить. Главное - вперед и выжить. По
команде нашего комбата огонь перенесли дальше вглубь. БМП замолчали, могли
нас зацепить. Комбат крикнул:
- Вперед! Ур-р-ра!
Люди стали выскакивать из своих укрытий и где ползком, где в полный
рост побежали вперед. Я тоже побежал. Духи, увидев нашу атаку, открыли
огонь. Справа кто-то визгливо закричал. Впереди боец как будто наткнулся на
невидимое препятствие, отлетел назад, раскинув руки. Его автомат упал мне
под ноги, я наступил на него и чуть не поскользнулся.
Пробегая мимо, я мельком посмотрел на тело. Пах был разорван. Брюки
набухли от крови, открытые глаза не мигая смотрели в небо. "Готов" -
пронеслось в мозгу. Стало страшно. Во рту опять, в который