, по другому, как будто
вытряхивая воду. Не помогает. Глухая пелена отделяет меня от окружающего
мира. Потом сообразил - контузия. Ударная волна хлестанула по барабанным
перепонкам, выгнула их в другую сторону. Ничего страшного. Со временем
пройдет. Я посмотрел туда, где разорвалась мина. Помню, что впереди бежало
четыре человека. Где они? Вот они. Разорванные тела четырех бойцов лежали
поперек моста. Видимо, все осколки приняли. Мне не досталось. Пока не
досталось. То ли от контузии, то ли от зрелища кишок или от того, что смерть
была так рядом, от страха, в животе закрутило, и меня начало рвать.
Выворачивало наизнанку долго, пока не пошла желчь. Я отплевался.
Удивительно, но вместе с рвотными массами ушла и часть глухоты. Я начал
слышать звуки.
Вокруг меня бежали люди. Некоторые падали и уже не шевелились, я сидел,
как дурак, рядом с лужей собственной блевотины, и мне было хорошо. Жив!!!
Жив!!! Во рту была горечь. Хотелось пить. Я нащупал фляжку и сделал большой
глоток. И тут же почти все выплюнул. Пашка налил внутрь коньяк. Я выдохнул
воздух из легких и отпил. В голове постепенно наступало прояснение. Так,
надо сматываться отсюда. Но уходить с пустяковой контузией - это несерьезно.
Я посмотрел на останки бойцов, которые приняли мои осколки.
Вперед, вперед. Мысли еще путались. Пробивались как сквозь ватную
завесу. Я начал вставать. Зашатало. Я удержался с трудом на ногах. Все
хорошо. Через час-полтора все пройдет. Контузия не первая. Надо только водку
пить, не стесняться. И все будет замечательно. Вперед! Я упрямо сделал
несколько шагов. Остановился. Огляделся. Впереди, примерно на половине
моста, залегли солдаты. Я, как китайский болванчик, стоял у них за спиной и
шатался. Удивительно, как меня еще не подстрелили, пролетело в голове.
Как-то враз мне удалось найти ту точку, что позволяла мне удерживать без
проблем вертикальное