подмигнул.
Правда, моя гримаса могла нормального человека привести в ужас. Грязное
лицо измазано чужой кровью. Но боец меня правильно понял и в ответ слабо
улыбнулся.
Я тем временем взял его автомат и из складного приклада вытащил
индивидуальный перевязочный пакет. Разорвал прорезиненную оболочку,
упаковочную желтую бумагу, вынул булавку, положил ее рядом. Развернул
ватно-марлевые тампоны, которые были в пакете, и, стараясь не касаться
внутренних их поверхностей, приложил к ране. Один тампон на входное
отверстие, а другой - на выходное. Затем неумело, не поднимаясь с земли,
лежа на боку, начал бинтовать раненое плечо. Время от времени заглядывая в
лицо бойцу - жив ли? Жив. Боец здоровой рукой начал шарить по карманам.
Застрелиться хочет?
- Ты что? - встревожено спросил я.
- Курить хочу, а вот найти не могу. У вас есть? - прошептал-прошелестел
он.
- Бля! Нашел время курить! - я обрадовался. - Если хочешь курить,
значит, жить будешь!
Я достал сигарету и вложил в губы ему, потом поджег спичку и дал
прикурить.
- Глубоко не затягивайся, а то голова закружится! - предупредил его.
Затем вновь вернулся к перевязке. Получалось не очень красиво, но зато
тампоны и бинты надежно закутали, укрыли раны. От меня валил пар. Я крикнул
бойцам, которые были рядом:
- Все, мужики! Уноси раненого. Я прикрою!
Сам лег на спину, достал сигареты и закурил. Лежал на спине,
уставившись в небо, и курил. На душе было хорошо. Мало у меня в жизни было
хороших поступков, а теперь довелось спасти, наверное, человеку жизнь.
Хорошо! Замечательно! Я скосил глаза и увидел, как перекатываются, ползут к
нам трое бойцов. Потом посмотрел на "своего" раненого. Я его уже почти
любил. Я спас ему жизнь. Он будет жить! Это здорово. Я ощутил себя таким
хорошим человеком, что сам собой загордился. Молодец, Слава! Перевернулся