становились все длиннее. Стреляем уже как попало. На звук, на тень,
на вспышку. Стреляем не думая.
Разум, уйди! Кровь бушует. Во рту привкус крови. Хочу ноздрями
почувствовать кровь духа, увидеть, как она хлещет из ран, ощутить уходящее
из его тела тепло. Уйди, разум! Прочь! Ты не можешь все это выдержать. Пусть
неандерталец полностью войдет в тело, в мозг, пусть он руководит, командует,
и тогда, разум, мы с тобой выживем, уцелеем! Пусть неандерталец нас
вытаскивает! У-р-р-ра! А-а-а-а-а! И ушел разум...
Появились силы. По всему телу артерии и вены вздулись от бушевавшей
крови. Рот разинут, кислорода не хватает. За всем наблюдаю как бы со
стороны. Бойцы и офицеры как единый организм подбежали к баррикаде. Кто
полез наверх, сбрасывая вниз раненых и мертвых духов. Кто полез в щели и
бреши в стене. Противник бежит. Бегут волки ислама! Ату их!!! Фас! Удушим,
порвем! Фас, ату, ухо!!!
Автомат в руках дернулся короткой очередью и заглох, затвор вновь
коротко и сухо щелкнул, правая рука вытащила пустой рожок, отбросила его в
сторону и начала доставать из кармана следующий. И тут из-за груды битого
мусора поднялся дух, ощерился и поднял на уровень бедра автомат. Судорожно
вставлять рожок и передергивать затвор бесполезно. Времени нет. Только это
промелькнуло в голове. И тут вновь заговорил неандерталец, а может, еще
кто-то из древних людей, спавший до этого в мозгу. Правой ногой шаг вперед.
Даже не шаг, а бросок, и одновременно ствол автомата по инерции под тяжестью
тела вонзается в мягкий живот духа. Мой рот открыт. Я ору нечеловеческим
голосом. Это не крик - это рев победителя. Собственные барабанные перепонки,
кажется, не выдержат этого рева и порвутся.
Дух пытается произвести из своего автомата выстрел. Ха-ха-ха! Не
выйдет. Я левой рукой легко вырываю у него автомат и отшвыриваю далеко от
себя. Зрачки у него расширены от ужаса и боли, я