луна всходит.
- Или откатываться надо и спирт жрать, либо вперед. А то она сейчас,
как на вокзале перрон, осветит.
- Что делать будем?
- Хрен его знает. Командиры есть. Вот пусть у них голова и болит.
- Эх, сейчас шашлыка бы... - кто-то мечтательно произнес из темноты и
огрызнулся автоматной очередью в сторону духов.
Из-за нашей спины начали стрелять танки. После нескольких пристрелочных
выстрелов снаряды более-менее точно начали ложиться в цель. Каждое удачное
попадание танкистов мы приветствовали громкими воплями. На земле лежать
становилось все холоднее. Я вновь вытащил свою фляжку с коньяком и, открутив
крышечку, сделал большой глоток. Сразу стало теплее, уютнее, веселее. Сейчас
в теле благополучно уживался и разум человека двадцатого столетия, и мрачный
предок из холодных пещер, готовый при первой необходимости занять
главенствующее положение и рвать зубами врага. Судя по всему, коньяк
пришелся по душе обоим. Я сделал еще один приличный глоток. Вот и кровь в
теле веселее потекла.
Танки стреляли не переставая. Барабанные перепонки, огрубевшие от
грохота разрывов, почти не замечали этого ужасного шума. Только горячий
воздух пороховых разрывов периодически прокатывался по нашим телам, шевеля
при этом одежду. Хорошо! Хоть немного, но согревает. Загорелось здание
Госбанка. Мы приветствовали это воплями победителей, лежа на земле. Снег и
грязь немного оттаяли под нашими телами, мы лежали в грязных лужах. Сумерки
уже сгустились, наступала ночь. Луна слева поднялась и уже начинала нас
освещать. Хреново!
По цепочке передали приказ: "Готовность к штурму!" И то дело. Правда,
по опыту прежних своих войн, я дико сомневался в необходимости,
целесообразности и эффективности таких ночных штурмов, но об этом можно было
спорить в штабе, а здесь, на площади, я выполнял приказ. Через две минуты
поступил приказ на штурм. Танки еще не