е прекратили стрельбу, а на этом малом
расстоянии они били прямой наводкой. Снаряды, казалось, проносились над
самой головой. Пробежав метров десять под своим огнем, мы замедлили темп.
Боялись попасть под собственные снаряды, да и осколки от здания также могли
нас задеть.
Вновь разум ушел. Бежал я, ничего толком не осознавая. Вот и здание
рядом. Вокруг зияют воронки, оставленные авиабомбами, здание
полуразрушенное, но старинной постройки. Крепкое, зараза! Духи очень
агрессивно нас поливают свинцом. Но судя по всему, у них там еще и снайпера
окопались.
Наша первая цепь... Порядка двадцати человек было убито и ранено.
Вторая пыталась оттащить, вынести раненых и убитых из-под обстрела. Многие
тоже падали. Кто шевелился, кто, воя, катался по перепачканному грязью и
кровью асфальту, зажав раны на теле. Кто-то самостоятельно пытался уползти
из зоны поражения. Но многие... Многие остались лежать с нелепо вывернутыми
конечностями, запрокинутыми головами.
Все это освещалось пламенем от горевшего здания Госбанка, постоянно
висящими в воздухе осветительными ракетами и равнодушной ко всему луной.
Наступившая ночь пронзалась трассирующими очередями из пулеметов,
установленных на танках. Грохот боя, вой разлетающихся осколков и визг
рикошетирующих пуль, их противное чмоканье при попадании в мертвые тела
создавали кошмарную акустическую картину, которая парализовала мозг. Главное
не думать. Иначе безумие обеспечено. Работать, работать, работать! Так,
вперед, только вперед! Еще минут десять топтания на месте - и все...
Получите, родители, жена и прочие родственники, оцинкованный ящичек с
телом вашего любимого воина-освободителя, восстановителя конституционного
порядка. Да, не забудьте расписаться. Здесь, вот здесь и здесь. Не надо
кидаться на нас. Мы вашего горячо любимого не посылали туда. А я откуда
знаю, кто посылал. Все.