Ублюдки гребаные!
- Это ты про кого?
- Да про всех! И про москвичей и умников из Генерального штаба, и
мудаков из Ханкалы и Моздока. И про Гаранта нашей Конституции и министра
обороны, и про духов сраных! На кой ляд мне сдалась эта дыра - Чечня?
- Не ной!
- Я ною? Я жить хочу! Понимаете? Я хочу жить!
- Ну и живи, мы-то тебе не мешаем.
- Вы не мешаете, а вот московские недоноски мешают.
- Они всей России мешают. Ну и что?
- Как что? Пошли на Москву!
- Прямо отсюда?
- Ты сначала с этой площади выберись, а затем уже собирай войска в
поход на Москву!
- Эх, нет у нас лидера, вождя!
- Вожди только у индейцев и племен.
- Хватит звиздеть! Уходим.
- Куда?
- На юго-восток, другой дороги нет.
- А может, через мост рискнем?
- Иди рискни.
- Добровольцы есть, чтобы мост проверить?
Тишина, разрываемая очередями возле Госбанка и визгливыми криками
чеченцев.
- Нет никого. Значит, пойдем через юго-восток. Днем оглядимся,
отсидимся, с нашими свяжемся. Пошли.
- Пошли.
- А может, все-таки через мост?
- Иди. Тебя никто не держит. Иди.
Мы пошли. Растянувшись метров на тридцать как в длину, так и в ширину.
Шли неспешно. Старательно всматриваясь под ноги, прислушиваясь к каждому
шороху. Луна находилась в самом зените, освещала нам путь и нас тоже.
Духам не пришло в голову нас преследовать. Либо боялись, либо не хотели
утруждать себя преследованием. Во времена морских сражений, при Екатерине
Второй, отступающего противника не преследовали. Это называлось "строить
золотой мост". Благородная затея. Ушаков, впоследствии ставший адмиралом,
первым нарушил эту традицию и всыпал тогдашним туркам и в хвост и в гриву.
Нельзя мышь загонять в угол и лишать ее надежды на спасение. Мы были
подобны этим мышам. Пусть испуганные, затравленные, но если нас загнать в
мышеловку, то будем