и стережет в зоне и ищет кандидатов для зоны на производстве.
Строй вроде как поменялся, а привычки, система, характеры остались
прежние. Как номенклатура управляла нами, так и управляет. Правда, многие
подумали, что можно обсуждать решения Клана, Семьи, вот последние и решили
отвлечь внимание на негодный объект. А попутно еще пограбить чего-нибудь,
население подсократить. Не надо кормить, обучать. А так - пропали без вести,
да и хрен с ними. Это не Рио-де-Жанейро, это гораздо хуже. И в белых штанах
здесь ходят только в армии солдаты перед отбоем. На всех не хватает...
Все дальше и дальше мы уходили от трескотни автоматных очередей и
разрывов, от победных гортанных воплей местных аборигенов, устроивших нам
классическую танковую засаду. Хорошо ребята в училищах тактику изучали.
Малыми силами уничтожили превосходящего противника, да еще, считай, почти в
походной колонне. Ну ничего, уроды, мы вернемся, мы обязательно вернемся. И
за те позор и панику, которые мы испытали пару часов назад, мы с вас, сук,
сполна, с процентами спросим. Только разберемся с козлами с Ханкалы по
поводу обещанного подкрепления и вернемся. Вернемся, быть может, подталкивая
толстомясых полковников из Ханкалы и "Северного" впереди себя штыками. А еще
лучше - будем закрываться их телами. Жаль только, что ребята, настоящие
мужики, что лежат у нас под ногами и которых от усталости мы уже не обходим,
а просто переступаем через них, не увидят этого. Будет победа, обязательно
будет. Пусть даже это будет пиррова победа. Но она будет. Большой кровью. Не
уйдем мы отсюда. Не потому что мы не хотим, а потому что мы опасны. Будет
еще много штурмов, и чем больше нас останется здесь, на грязном, захарканном
кровью асфальте, тем лучше московским старым алкоголикам из бывшего ЦК КПСС.
Может, у лежащих здесь солдат кто-нибудь из родителей работал на
оборонном заводе, производящем патроны, снаряды, мины. И как знать,