может,
именно эта пуля, осколок, снаряд, мина и убила их сына. А родителям еще не
выплатили заработную плату за произведенную продукцию. Кошмар! Нет, Слава, у
тебя действительно едет крыша, крепко едет. Такие фантазии и ассоциации не
могут прийти в нормальные мозги.
Я пошарил рукой на поясе. Во фляжке что-то булькало. Наверное,
полглотка коньяка, а хочется пить, просто хочется выпить воды. Я прибавил
шагу и дотронулся до впереди идущего. В потемках не разберешь, офицер или
солдат. "Все смешалось в доме Облонских..."
- Мужик, у тебя вода есть?
Он обернулся. Это был солдат из второго батальона. Когда перебегали
мост, он был рядом со мной. Видимо, он тоже меня узнал, и улыбнулся и
показал на уши. В лунном свете я не сразу заметил, что вокруг ушей его
толстой коркой запеклась кровь. Контузия. Очень сильная контузия. Разрыв
барабанных перепонок. Моя контузия по сравнению с его - детский лепет на
лужайке. Я жестом показал, что хочу пить. Боец согласно покивал головой и,
не останавливаясь, отстегнул с ремня фляжку. Я сделал пару глотков. Затем
протянул ему. Тот, приняв ее, допил. Пустую пристегнул к ремню.
Я достал свою и, щелкнув себя по горлу, показал, что во фляге алкоголь,
и дал ему. Тот сделал глоток и протянул мне. Жестом я показал, что можно
пить до дна. Тот с благодарностью это и проделал. Мне было не жаль коньяка.
Ему нужнее. При контузии, вопреки всем увещеваниям врачей, военные усиленно
пьют, тем самым притупляют болевые ощущения и быстрее приходят в себя.
Страшно, жутко хотелось курить. Но никто не рисковал зажигать огня. Все
тянулись в тихом безмолвии. Только треснет у кого-то под каблуком щебенка, и
все. Говорить не хотелось, и бессмысленно это. Все были раздавлены
происшедшим.
Во-первых, позорным своим бегством, потерей людей. Вон сколько их
осталось, никому не нужных, у нас за спинами. И не убрать их, не похоронить.