престижному дому и пошли
обследовать его остатки. Ведь находился он почти в самом центре города.
Квартиры, наверное, были здесь одними из самых дорогих, а сейчас никто за
них и ломаного гроша не даст.
Вторая немногочисленная группа ушла осматривать рядом стоящее здание.
Какими бы мы ни были уставшими, но прекрасно осознавали, что нельзя
забиваться в один крысиный угол. Это опасно. Поэтому занимали два угла.
Будем стальными крысами, прогрызающими бетонные перекрытия.
Сначала вернулась первая группа и, махнув рукой, позвала на ночлег и
отдых в подвал ближнего дома. Никто не командовал. Просто кто хотел идти в
это здание, тот и шел. Я пошел со второй группой. Почему? Не знаю. Пошел и
все. Во второе здание, точнее, в его подвал, спустилось около тридцати
человек. Но не остались в одной комнате, а разбрелись кто куда. Благо подвал
был большой. Вместе со мной осталось человек шесть. В самом помещении было
темно. Начали жечь спички, зажигалки, освещая свое временное пристанище.
Комната представляла собой квадратное помещение пять на пять метров. На
улицу выходило два окна. До выхода из подвала было метров десять.
Когда зажгли спички, из углов брызнули в разные стороны крысы. Много
крыс. Я спокойно отношусь к разной живности. Главное, чтобы она тебя не
кусала и не пыталась сожрать.
Выставили часовых и, прижавшись друг к другу потесней, так теплее,
впали в тревожную дрему. Очень хотелось есть и пить. Но не было ни того, ни
другого. Поэтому осталось только забыться тяжелыми сновидениями, просыпаясь
при каждом подозрительном шорохе и от близкой стрельбы.
Постоянно просыпаясь, чтобы перевернуться на другой бок, или пытаясь
поджать озябшие мокрые ноги, обнимая друг друга, сгоняя обнюхивающих нас
крыс, мы проспали не больше трех часов. Сон не принес облегчения. Чувство
безысходности усиливалось обострением голода и жажды. Радиостанция осталась
в