тоже не пришлось.
А потом мы уже все спустились в подвал и начали вырезать спящих. В этом
деле главное, чтобы спросонья человек не завизжал. Поэтому левой рукой удар
по щеке наотмашь, и тут же по горлу ножом.
Воротит, читатель? А что поделаешь, когда жить захочешь, тогда и не то
сделаешь, и не такую дрянь, как крысу, съешь. Пришлось-таки мне ее
попробовать. Жрать нечего. Холодно. Шатает от голода и усталости. В глазах
круги, даже не то что круги, а пятна черные. Спишь по часу-полтора. Спать
опять же приходится не раздеваясь, да на камнях. Большой костер, чтобы
обогреться, не разведешь - заметят. Вот и били крыс тихо, огонь разводили
маленький, чтобы только поджарить маленькими кусочками. Все лучшие куски -
раненым. Воду брали не из Сунжи, там открытое пространство, могли заметить,
а из ямок, воронок. После этого вода из Сунжи мне казалась роскошной
минеральной с какого-нибудь престижного курорта. И вот, когда ты уже
оскотинел, а перед тобой замаячил огонек избавления из этого положения, на
твоем пути оказалось полтора десятка вооруженных бандитов, которые по своему
скудомыслию завалились спать. Что ТЫ сделаешь, читатель?
Я полагаю, что когда в тебе сотрется грань между иллюзиями,
полуголодными обмороками и реальностью, то, если у тебя хватит сил, ты
поступишь именно так. Я говорю о силах, а не о мужестве. Мужества в
чрезвычайной обстановке хватит у человека всегда, особенно когда в
экстремальных ситуациях в нем просыпается древний человек, и всплывают из
глубин подсознания рефлексы уничтожения и собственного выживания. Вот тут-то
и нужны силы, если ты слишком ослаб, раскис или банально стар, то почти
невозможно выжить. Вот только загнать потом эти рефлексы внутрь очень
трудно. Очень уж им нравится резвиться на воле после многолетнего заточения.
Человеку приятно осознавать себя неким сверхчеловеком.