бойцов
такие же страшные пустые глаза, как и у меня самого, только пылает внутри
огонь мщения и ничего больше - ни одной мысли, пустота. Крови, крови, крови
хочу, чтобы излить свою ярость, чтобы под прикладом треснул череп, под
ботинком хрустнули ребра. Костяшками пальцев пробивать и рвать артерии,
заглянуть в глаза перед смертью и спросить его, ее, их: "Зачем ты, падаль,
стрелял в русских?"
Ну, держитесь, суки, не будет вам пощады, никому не будет, ни старикам,
ни детям, ни женщинам - никому. Правы были Ермолов и Сталин - данная
народность не подлежит перевоспитанию, лишь уничтожению.
БМП, как бы чувствуя наше настроение, рвались вперед, двигатели
работали ровно, без перебоев, периодически окатывая нас жирными выхлопами
несгоревшей солярки, добавляя к нашему черному виду некий щегольской глянец.
Но глаза не переставая пылали безумным огнем, требуя мести, и не было в этот
момент в душе места для трусости, не было желания убежать. Наверное, именно
в этом состоянии человек ложится на амбразуру, чтобы своей жизнью спасти
другие. Желание мести перерастает в заботу о ближнем, находящемся рядом с
собой, появляется чувство самопожертвования ради других.
Кося одним глазом на окружающую обстановку, я кожей чувствовал
шевеление в развалинах домов. Положив автомат на локтевой сгиб, пошарив в
кармане, извлек остальные военные билеты, забранные у мертвого духа, и начал
читать. Петров Андрей Александрович, так - Майкопская бригада. Елизарьев
Евгений Анатольевич - внутренние войска (у внутренних войск и пограничников
номера частей четырехзначные, в армии - пятизначные). Всего восемь билетов.
Всего восемь жизней. Где вы, парни? Видимо, об этом никто никогда не узнает,
и будет мать до конца жизни своей плакать, нет могилы сына, некуда прийти.
Страшно все это.
Досмотрев билеты, я убедился, что нет больше бойцов из нашей бригады и
нет моих земляков. Спрятав билеты,