к, перевешивался и падал в воду. Кое-как вытащили его, и
снова. Холод, вода, ночь. С другого берега нас стали освещать фарами.
Появились ориентиры. Из последних сил долбаный столб мы вытащили на свой
берег и, уже раскачав его, перекинули другой конец его на тот берег. Адова
работенка.
Началась переправа. Ботинки были перемазаны в глине. Ноги разъезжались
на столбе. Если бы не канат, придуманный совместно с десантниками как
перила, то купались бы в черной ледяной Сунже.
На НАШЕМ берегу нас встречали как родных. Каждый перешедший попадал в
теплые, дружеские, родные объятия своих однополчан. Пришли разведчики,
медики, связисты. Всего нас встречало человек пятьдесят, наверное.
Разведчики перебрались на наш берег и помогли раненым перейти реку. Каждого
из нас тут же укутывали, каждому наливали по полному стакану водки.
Кто-то плакал, кто-то смеялся. На меня напал ступор. Юрка скакал вокруг
меня, как сумасшедший, и тормошил.
- Славка! Мы перешли! Мы выжили! Славка! Мы выжили!!! Мы сумели!!!
- Сумели, сумели, - я устало отмахивался от Юрки. - Успокойся же.
Сейчас пойдем в кунг и нажремся.
- Точно!!! - шумел Юрка. - Нажремся. До зеленых соплей. И мордой в
салат!
- Где ты салат найдешь, чудовище? - спросил я, вскарабкиваясь на броню
БМП наших разведчиков.
Подошвы были перемазаны в речной глине, скользили. Я забрался только с
третьей попытки. Может, и алкоголь с усталостью тоже сделали свое дело. Я
наверху. У ствола. Счастлив. Никогда еще не был таким счастливым. И вся
предстоящая жизнь казалась сказкой. Если выжил в таком аду, то разве может
быть что-нибудь хуже? Если Бог вытащил меня из этого дерьма, то из другого и
подавно вынет.
Вот и тронулись в путь. Алкоголь и усталость делали свое дело. Не
обращая никакого внимания на тряску и судорожно вцепляясь на поворотах в
броню, я дремал. Ушло чувство напряжения, страха. Страха,