который точил все
эти дни изнутри. Наступило успокоение на душе. Такого спокойствия внутри
меня давно не было. Машина выскочила на какую-то широкую улицу, и я ощутил,
как ветер начал холодить лицо.
Никто не разговаривал. Все молчали. Спасенные отходили от пережитого, а
спасатели были переполнены чувством собственного достоинства. Постепенно я
начал узнавать местность.
По моим прикидкам, осталось не больше пятнадцати минут езды. Удивляло
одно - отсутствие блокпостов. Проехали брошенный окоп. Я обратился к
разведчику, сидевшему рядом:
- Дружище, а где блокпосты?
- Никто толком не знает. Когда вернулись назад, то обнаружили, что
наших "соседей" и след простыл. Остались одни. Духи обнаглели. Каждую ночь
вылазки устраивают. В третьем батальоне двух часовых прошлой ночью вырезали.
Работы хватит, если в госпиталь вас всех не отправят, - проорал в ответ
разведчик.
Видимо, вид у меня был такой, что парень решил, будто я в госпиталь
отправлюсь.
- Ты не знаешь, цел наш кунг с Пашкой?
- С Рыжим-то? Который караул в эшелоне напоил, когда ехали?
- Да.
- Жив. Никуда не делся. Он не верил, что вы с Юрием Николаевичем
загнулись.
Я усмехнулся. Не хочет Пашка стирать наши носки и белье. А может, он и
есть наш добрый талисман, берегущий нас с Юркой от беды? Кто знает, в каком
качестве и как Господь посылает нам знак? А в госпиталь я не поеду. Кости
целы, а контузия... Побольше водки, и все пройдет. Прорвемся!!!
Как будто приближался к родному дому, у меня начало колотиться сердце,
когда колонна медленно въехала во двор уже до боли родного бывшего детского
садика.
Подъехали к штабу, остановились. Все начали спрыгивать с брони. Кто был
на КП, вышли нас встречать. На полуосвещенном крыльце стоял начальник штаба.
Наш Сан Саныч. Рядом с ним незнакомый полковник. Наверное, наш новый
комбриг. Позже разберемся, какой он мужик и командир.