Нас хлопали по спинам, обнимали. Принесли сигареты и водку. Не
стесняясь ни нового командира, ни "старого" начальника штаба, все выпивали
по пятьдесят - сто граммов водки, спирта. Началась разгрузка раненых. Сейчас
доктора их осмотрят. Кого смогут, прооперируют на месте. Это самых тяжелых.
А остальных отвезут на Ханкалу или на "Северный". А там уже раскидают по
госпиталям необъятной России. Все, ребята, война для вас закончилась.
Сзади подошел Юрка и, похлопав по плечу, сказал:
- Идем, Слава, представимся Сан Санычу.
- Идем.
Мы подошли к Сан Санычу и, игнорируя незнакомого полковника, обратились
к своему непосредственному командиру:
- Товарищ подполковник, майор Рыжов и капитан Миронов прибыли из ... -
мы не могли подобрать правильно, откуда же прибыли. На языке так и крутилось
что-то язвительно-матерное.
- Да ладно, бросьте! - начальник шагнул нам навстречу и обнял. Сначала
одного, а затем второго. - С возвращением, ребята. Рад вас видеть живыми.
Молодцы. Потом расскажете о своих подвигах. А теперь, - он обратился к
незнакомому полковнику, - представляю вам, товарищ полковник, двух старших
офицеров штаба нашей бригады. Это майор Рыжов, а это капитан Миронов. А это
- новый командир бригады полковник Буталов.
- Товарищ полковник... - мы начали представляться, но он нас оборвал
ленивым жестом.
- Не надо, идите отдыхайте, после разберемся.
- Идите, идите, ребята, отдыхайте. Завтра поговорим. Когда отоспитесь,
тогда и приходите. Спокойной ночи.
- Спокойной ночи.
Мы пошли к нашему родному, к нашему дорогому, к нашему уютному кунгу.
Возле дверей стоял Пашка и курил, по его напряженной фигуре было видно, что
он нервно вглядывается в темноту. Мы подошли к нему сбоку, и поэтому он нас
не заметил.
- Ну, здравствуй, мой незаконнорожденный сын, - начал я.
- Здравия желаю! - Пашка выбросил сигарету и теперь мялся. Первому
обниматься