. М-да!
- Наливай, Пашка! По полстакана лей.
- За удачу, за то, чтобы она нас не оставила! - мы, не чокаясь, выпили.
Полученная информация нас ошеломила. Сидели молча, не закусывая.
- Как Бахель, как второй комбат? - спросил Юрка, нюхая корочку хлеба.
- Бахель в Москве. Ногу оставили. В госпитале имени Бурденко. А
комбата... - Серега тяжело вздохнул. - Нет его больше. Отправили тело в
Ростов, а уже оттуда, бортом - жене.
- М-да. Хороший мужик был. Вечная ему память, и пусть земля ему пухом
будет!
- Много наших осталось... там? - в горле встал комок, когда я вспомнил
комбата.
- Много, очень много. Многие пропали. Может, по подвалам отсиживаются,
может, в плен попали. Но возвращаются, весточки передают. Некоторые в других
частях воюют. Не могут пробиться. А так всего точно погибло, то есть
подтверждено - сто человек, пропало без вести, а может, еще живы - порядка
шестидесяти-семидесяти человек. Танков тоже спалили немало. Короче, нас надо
выводить в отстой и доформировывать, а нас завтра снова в пекло. Дурдом!
- Дурдом - это даже, Серега, мягко сказано. Нас, видимо, хотят добить.
Чтобы только название и знамя осталось.
- Точно, как от Майкопской бригады. Пидоры! Гнойные пидоры!
- Не кипятись, Слава, от нас уже ничего не зависит. Лучше выпьем!
- Давай выпьем. От нас ни хрена не зависит. Наливай. Мне немного.
Выпили. Молча, без тоста, не чокаясь.
- Серега, ты нам одни дурные вести приносишь. Что перед первым штурмом,
что сейчас. Может, все зло в тебе? - Юрка в упор посмотрел на ни в чем не
виноватого Казарцева.
- Ну пристрели меня, посмотришь, изменится ли что-нибудь, - Серега был
невозмутим.
- Какого хрена нас снова посылают в это пекло? - я продолжал
кипятиться.
Ступор прошел. Мной вновь овладевала злость. Я с трудом сдерживал себя
в руках. Чтобы как-то выпустить пар, я отчаянно матерился:
- Ублюдки