не трогали. Отсыпайтесь. А завтра поговорим насчет всего остального.
- Гуманитарку не зажиль!
- Да вы что, мужики, я что, крыса?
- Пока нет, но кто знает... Спокойной ночи!
- Спокойной ночи, отморозки!
- Сам такой! - закричали мы в один голос в темноту вслед Сереге.
- Что думаешь, Слава, по этому поводу? - спросил Юрка, когда мы пошли в
кунг.
- Ничего я не думаю. Лишь бы под трибунал не угодить, как дезертиру.
Вот о чем я думаю, - пробурчал я.
- А по поводу завтрашнего мероприятия?
- Честно?
- Конечно, честно.
- Если нас опять, как щенков, одних бросят, то в живых останется
человек десять-двадцать, которых либо отправят в психушку, либо в тюрьму как
дезертиров, саботажников, чтобы не болтали лишнего.
- По-моему, ты уже это говорил.
- Да, говорил, и остаюсь при своем мнении. Если нам удастся выбраться
живыми и при этом не угодить в психушку, а также не сесть в тюрьму, то
лучшей благодарности мне не надо. Вот и все. А ты что думаешь, Юра?
- Скорее всего, так и будет.
- Юра, ты слышишь, чтобы кто сейчас бомбил Минутку? Госбанк, Дворец
долбаного Дудаева?
- Нет, не слышу.
- Вот и вновь, как перед первым штурмом. Помнишь, мы с тобой говорили?
- Помню. Ладно, пошли спать. Пошли, Юра, пошли. Завтра начнется новый
виток дурдома.
Мы вошли в кунг. Быстро разделись. Плевать на возможное нападение.
Кожа, тело устало от одежды. Хотелось расслабиться. Быстро легли. Я выключил
свет и провалился в глубокий сон.
Снились кошмары. Война, война, война. Ничего, кроме войны. Правда, пару
раз вроде снился прокурор, который выдвигал какие-то обвинения, но я его
расстреливал, а тело подбрасывал духам. Кошмар, да и только!
Проснулся от того, что Пашка тряс за плечо.
- Товарищ капитан, товарищ капитан, проснитесь! Вячеслав Николаевич!
Вставайте же.
- А, что, духи?! - я спросонья начал судорожно искать