. В медицинской
роте оставались лишь те, кто будет принимать и оперировать на месте. Если
будут эвакуировать. Спаси и сохрани. С Богом.
В семнадцать двадцать колонна бригады выстроилась и тронулась в сторону
Минутки. Оттуда уже доносился шум боя. Третий батальон и разведчики
захватили и удерживали мост. Проклятый мост! Они уже перешли через него и
вели оборонительный бой на той стороне. Нелегкая это работа - из болота
тащить бегемота. Держись, ребята, мы идем!
Колонна получилась громадная, по меркам военного времени. Растянулись
километров на пять. Никому это не понравилось. Тем более в городе. Хорошего
мало. Мы представляли отличную мишень.
Духи были того же мнения. Они ударили, когда головная БМП проехала
только километра четыре. Не было ни завала, ни мин. А просто ударили из
гранатометов сверху и сожгли две первые БМП первого батальона. Тут же они
ударили по середине и по хвосту колонны. Начался не то что бой, а расстрел
колонны. Единая несколько минут назад колонна начала ломаться, рваться.
Механики-водители, выводя из-под обстрела свои машины, кидали их в боковые
улочки, дворы, проулки, крушили лобовой броней своих бронированных подруг
ветхие останки окружающих руин. Некоторые так и не сумели вырваться из-под
завалов. Там их добивали духи. Не было и речи об организации грамотного
сопротивления. Кто мог, уходил. Не было единоначалия. Колонна была слишком
огромна, чтобы кто-то пришел ей на помощь. Не было радиосвязи, командования.
Была паника. Опять была паника. Каждый сам за себя. В огненном аду, где
горели, взрывались БМП, танки, горело разлитое топливо, метались горящие
люди. Живые факелы падали на землю, катались, пытаясь сбить пламя. Если кто
находился рядом, то приходил на помощь. Порой даже и сам накрывал своим
телом горящего, тем самым гася пламя. Но случалось и так, что когда гасили
горящий, пропитанный соляркой, бензином бушлат, то