пламя перекидывалось на
спасателя. Тот тоже загорался и погибал.
Командирская машина шла пятой в колонне. Все ждали команд. Каких
угодно, но команд - на наступление, отступление, принимать бой на месте. Но
команд не последовало. БМП нового комбрига первой сломала строй и, кроша
щебенку, ушла в какой-то боковой поворот. Эфир молчал. Чуть позже
командование на себя попытался взять начальник штаба, но было уже поздно. В
колонне начался хаос, а в душах людей, брошенных своим командиром, началась
паника. Каждый за себя. Спасайся, кто может!
Командиры батальонов, рот, взводов пытались организованно вывести людей
из-под обстрела, как-то отбить атаку духов. Так было и с нашим вторым
батальоном. Назначенный вместо погибшего командира батальона командир первой
роты (заместители, кроме замполита, во время первого штурма площади погибли
либо пропали без вести) капитан Боровых Андрей Анатольевич быстро сообразил
и заорал:
- Орудия на пятиэтажку! Ориентир - тополь. Огонь! Пехоте спешиться и
попытаться выбить духов! Работать! Огонь! Огонь!
Сам первым спрыгнул с брони и начал из своего автомата поливать
противника. Рядом с ним лежал боец с радиостанцией. Андрей, как мог,
координировал действия своих подчиненных, и нам удалось выбить духов с их
позиций. Это был успех, это была победа. Пусть небольшая победа, но люди
поверили в своего нового командира. К сожалению, остальные командиры не
сразу сориентировались, и второму батальону и нам с Юрой тоже пришлось
уходить. Так получилось, что на головной машине батальона оказался Юра, и он
руководил выводом батальона из-под обстрела. Какими-то дворами, проулками,
переулками мы пробились к Минутке. Приказ о начале наступления для нас никто
не отменял. И поэтому самовольничать мы не могли. Хоть и вышли мы на
исходные позиции, но вступать в бой не торопились. Стояли и из-за укрытий
поддерживали третий