я жизнь. Так все наслоилось, что уже и не помнишь
всего произошедшего...
Пошел искать Юрку. Нашел его курящим возле танка. Мирно побеседовал с
бойцами-танкистами. Угостил их сигаретами. Разговор шел ни о чем. Просто
обычным трепом отвлекали себя от насущных проблем. Травили обычные армейские
байки. Но вот поступила команда экипажу готовиться. У тех танков, что
крутили "карусель", нагрелись стволы, и поэтому их пора было менять. Танк с
полным боекомплектом рванул с места и, встав у начала моста, постоянно
подгазовывая, ждал своей очереди. Подошли с Юрой поближе. И вот стоявший
танк, отстреляв последний снаряд, по привычке мирной жизни задрал ствол
высоко в небо и стал откатываться назад. Следующий занял его место и начал
бешеную стрельбу по баррикаде. Было ясно, что там уже никого быть не может.
От баррикады остались лишь груды кирпичной крошки. Хорошо, нам работы
меньше. Люблю, когда за меня делают вот такую работу. Не знаю почему, но
нравится мне это.
Взглянул на часы. Через двадцать минут начнется штурм. В этом грохоте
что-либо говорить было бесполезно. Я тронул Юру за рукав и постучал пальцем
по циферблату. Он кивнул головой, и мы пошли ко второму батальону. Над
площадью усилилась стрельба. Наши два артиллерийских дивизиона уплотнили
огонь и перенесли его в глубь площади. Здания Госбанка не было видно. Только
дым и облако пыли постоянно висели над ним. Это тоже хорошо.
Мы с Юрой подошли к остаткам второго батальона. Посмотрели, как
неспешно копошатся люди. Сели на какой-то камень. Закурили. Договорились не
терять друг друга из виду и держаться вместе. Вспомнили Пашку. Посмеялись,
что опять довели его до белого каления своим грязным бельем. Вспомнили, что
у замполита не забрали свою долю гуманитарки. Это хорошо, когда идешь в
атаку, а у тебя еще есть какое-то дело: верная примета - чтобы его
завершить, ты вернешься.
Посмотрели