й асфальт. Руки разбросаны, оружие отлетает
далеко в сторону. Некоторые судорожно сжимают автомат, и тот, разя своих,
стреляет до последнего патрона. Медленно, очень медленно все это происходит
передо мной. Еще медленнее мои руки посылают гранату в бездонное жерло
подствольника. Есть! Знакомый спасительный щелчок доходит до моего сознания,
говоря, что граната встала на свое место. Глаза неотрывно следят, как
пулеметная очередь двигается в мою сторону. Там, где она не встречает свои
жертвы, высекает фонтанчики грязи и пыли, земли, асфальта, металлического
хлама, иногда и искры. Из всего того сожженного оружия, что осталось тут
после первого штурма. Мне кажется, что я даже вижу полет пуль, которые тоже
медленно несутся в пространство. Я знаю, куда они попадут. Я чувствую и
пулеметчика, и его страшное оружие. Я - это он. Сейчас, через полторы
секунды, эти тяжелые пули попадут в меня!

Глава 14



Есть фиксация гранаты! Я вскакиваю на одно колено и уже не с левой, как
положено, а с правой руки стреляю по черному проему подъезда. Выстрел. Сам
смотрю не на дверь, а на пулеметную строчку. Вот до меня остается уже не
более двадцати сантиметров, как я слышу приглушенный взрыв, и строчка
замирает на месте, а потом исчезает. Поднимаю голову. Из подъезда валит дым,
там что-то горит.
И тут вновь ворвался мир звуков. Странно, кажется, что прошла целая
вечность, а не несколько секунд. Нечего рассуждать! Жив, и ладно. Значит, не
судьба! Вперед! Только вперед. Я вскочил на ноги и помчался в сторону
"своего" подъезда. И хотя предстояло пробежать не более двадцати метров,
посмотрел в сторону второго подъезда. Там бойцы, подойдя с нашей стороны,
закидывали ручными гранатами черный проем. Так их, мужики! Никому никакой
пощады! Вперед! Вперед! Врываемся в подъезд. На полу валяется в тлеющей,
тошнотворно воняющей одежде обугленный, полуразорванный труп