пулеметчика.
Рядом искореженное орудие убийства. Моя работа! На бегу перескакиваю через
него и успеваю в деталях рассмотреть свое "произведение". Всадил я гранату у
него перед носом. Буквально в полуметре. Головы не было. Так, какое-то
неопределенное месиво коричнево-серого цвета. Руки, вернее, все что осталось
от них, раскиданы, бушлат тлеет. Воняет горелой ватой.
Врываемся на первый этаж. Большое помещение, с колоннами, уходящими в
темноту потолка. В воздухе висит смесь пыли и дыма от выстрелов. Видны следы
от костров. В углу валяются какие-то тряпки. Куда бежать? Из-за отсутствия
света и из-за пыли толком ничего не видать. Сразу начинаем проверять
помещение. Всего нас уже человек пятнадцать. Народ постоянно прибывает.
Быстро, приставными шагами, страхуя друг друга, обходим помещение.
Автомат у плеча, все напряжены. От бега еще никто не отошел. Слышны лишь
тяжелое дыхание и односложные реплики и восклицания. Так получилось, что мне
и трем рядом стоящим бойцам досталось осматривать за стойкой. Заглядываем. В
темноте что-то лежит. Боец осторожно подходит, наставив автомат. Носком
ботинка трогает. Затем сгибается и переворачивает. Темно. Очень темно.
Дышать трудно из-за пыли, вони, дыма.
- Что там? - не выдерживаю я. - Только быстро. Времени в обрез.
- Наш, - отвечает боец, возвращаясь к нам.
- Кто?
- Наш. Темно. Не разобрать.
- Жив?
- Давно уже убили. Наверное, от первого штурма остался.
- Ладно. Пошли. Потом заберем.
Народ все прибывает. Слышны крики и вопли. Снаружи и у нас над головой
стрельба становится все ожесточенней. Русские крики, маты смешались с
гортанными чеченскими воплями. Кто что конкретно кричит, уже не разобрать.
Просто все в голове смешивается в один вопль. Толстые стены как-то
приглушают стрельбу. Но она уже настолько сильна, что больно стегает по
ушам. Духи понимают, что путь к отступлению им