о отворачивались и молчали.
Одному перевязывали, перетягивали ногу. Он был без сознания. Из ноги
торчала ослепительно белая кость, и по ней непрерывным потоком бежала
черно-алая кровь. Ногу уже стянули в нескольких местах жгутами, но кровь
продолжала хлестать.
Кто истошно орал, кто отчаянно матерился. Кто-то громко читал что-то
наподобие молитвы. Три или четыре человека, из-за пыли не разобрать кто,
кричали в гарнитуру своих радиостанций, мешая друг другу:
- Нас завалило!
- Есть и убитые, и раненые!
- Пошел ты на хрен со своими "двухсотыми" - "трехсотыми"! Я сказал -
убитые и раненые!
- Не знаю я сколько наших. Тут все наши!
- Не знаю!
- Медиков!
- Немедленно медиков!
- Есть тяжелые! На руках не вынесем!
- Да! Технику подгоняй!
- Духов выбить?!
С момента взрыва не прошло и минуты, а уже почти все пострадавшие были
извлечены из-под завала. Оставались еще там и другие. Но без крана было
невозможно это сделать. В живых не осталось никого под этой страшной
бетонной плитой.
Стало понятно всем, что из-за духов на крыше и втором этаже нам не
подогнать технику для эвакуации раненых и убитых. Надо выгонять их. И тут
вновь раздались крики:
- На штурм!
- Идем вдарим сволочам!
- За этот взрыв я сотню в капусту изрублю!
- Ура! На штурм!
- Вперед!
- Наверх!
Не было единого командира, не было команд. Все побежали к единственной
лестнице, ведущей на второй этаж. Оттуда неслись проклятия и вопли. Что
именно орали духи, не разобрать. Первые подбежавшие начали из подствольников
стрелять наверх. Звук разрывов гранат заметался по помещению, больно стегая
барабанные перепонки. Остальные из-за узости подхода были вынуждены просто
стоять, ожидая, когда им представится возможность. И вот впереди стоящие
бойцы и офицеры сделали еще один залп из подствольников и шагнули наверх.
Шаг -