залп, потом еще два шага, и еще залп. А потом уже просто побежали,
стреляя из автоматов перед собой. Все тоже побежали наверх. Толкая друг
друга, подталкивая передних магазинами, выталкивая руками, все рвались на
второй этаж. Остатки третьего этажа и часть крыши. Внизу нас скопилось, по
моим подсчетам, не меньше шестисот человек. Опасался, что лестница не
выдержит такой тяжести и обрушится вниз. Не обвалилась.
Я бегу в плотной толпе. Автоматом больно толкаю переднего. Меня так же
толкают. Потом кто-то пнул меня в зад, чтобы пошевеливался. Наверху уже
слышны разрывы гранат и автоматные очереди. Вперед! Вперед! Да, что же это
за большая задница впереди меня так плохо шевелится?! Да пошел ты вперед!
Быстрее, быстрее! Не можешь, что ли, урод, ноги передвигать. С трудом
удерживаю себя, чтобы ножом не уколоть его.
Вот и миновали первую лестничную площадку. Наверх. Наверх! Что там под
ногами такое мягкое. Опускаю глаза вниз. Остатки духа. По ним уже прошлось
не меньше ста человек. Ноги разъезжаются на чем-то скользком и липком. Не
думать, что это было когда-то человеком. Вперед! Наверх! Разве это был
человек? Это был дух. И этим все сказано! Не надо разводить никаких
дискуссий. Вперед! Как ты меня достал уже, задница! Иди быстрей! Не можешь?
Толкай впереди идущего. Хреново толкаешь. Сильней толкай! Ублюдочное племя!
Пока доберемся, всех духов перебьют.
Злость, ярость меня душат. Никого не слушаю. Все говорят только о том,
что необходимо быстрее подняться. Злость на толстую задницу, что не может
впереди двигаться быстрее, злость на того идиота, что постоянно подталкивает
меня в спину. Не видит, что ли, что из-за какого-то толстяка я не могу идти
быстрее. Я знаю, что сам не худенький, но если бы ты посмотрел, кто передо
мной, то я бы показался тебе тростинкой.
Вот и показалась крыша. Темп ускоряется. Все бегут по ступеням,
заваленным мусором. Ноги,