материального обеспечения.
- Откуда такая роскошь, мужики?
- Было направлено в Россию в качестве гуманитарной помощи. Досталось от
немцев. Вот то, что осталось от гуманитарки, нам и направили.
- Хорошо кормят наших противников!
- А ты как думал!
- Лучше не говорить об этом.
- Да. Спирт тыловики привезли?
- Есть. На брата по пятьдесят грамм.
- Не густо. Могли бы отвалить за Госбанк и побольше.
- Подожди. Завтра пойдем на долбаный дворец, вот тогда и попьешь.
- Кстати, как там?
- Да никак. Наши бегают туда и назад. Вот и все дела.
- Опять что-то брать.
- А ты как хотел на войне?
- Надоело!
- Бери и вешайся.
- Да пошел ты.
- Сам туда иди.
Через четыре часа после взятия Госбанка эйфория победы сменилась глухой
усталостью. С крыши здания мы видели, как наши войска пытались прорваться к
Дворцу, но массированный огонь заставлял их откатываться назад. С тупым
упорством обреченных войска посылали вновь и вновь на штурм, и всякий раз
они откатывались от укутанного в дым здания, оставляя на площади погибших.
Все прекрасно отдавали себе отчет в том, что завтра и нам предстоит вот так
же идти вперед под мощным обстрелом. Авиация летала высоко в небе, изредка
расстреливая здание из пушек. Немногочисленные танки старались, как могли,
но толка пока не было заметно. От вида тщетности и бесполезности попыток
штурма в горле пересохло. Появилось желание крепко выпить. Раздраженность,
негодование против бессмысленной бойни сменилось глухой усталостью. Было все
безразлично. И даже тот факт, что недалеко от нас под развалинами лежат наши
товарищи, уже не вызывал никаких эмоций. Было абсолютно все равно.
Преобладало наплевательское отношение к происходящему. Мысли ворочались в
голове, как тяжелые большие камни. Подошел Юра. Судя по его воспаленным
глазам и усталому виду, ему также было несладко. Он присел рядом.