о тепло. Нормально. Разлили по
второй. Эффект тот же. Ерунда. Красные глаза не желтеют. Самое страшное, что
грозит, так это понос. Отлили немного спирта в свои фляжки. Набрали патронов
и заполнили свои полупустые рожки. Взяли также и гранаты для подствольника и
ручные. Моя "заветная" лежала в кармане. Такой своеообразный талисман. Дай
бог, чтобы не пришлось им воспользоваться! Послышался рев мотора и лязганье
гусениц по асфальту. Кто-то приехал.
Раздался топот ботинок и знакомый голос. В окружении офицеров появился
Сан Саныч. Мало что осталось от его щегольского вида. Подворотничок был
черный, как будто им чистили обувь. Как все, он был прокопчен, небрит. Лицо
было все в мелких ссадинах и царапинах. Похоже, посечено мелкими камушками
или осколками стекла. Форма была порвана во многих местах. Было видно, что
ему тоже не сладко пришлось.
За ним шли офицеры штаба и управления бригады. Все приветствовали друг
друга. Жива еще бригада. Среди прибывших был и Серега Казарцев. Он подошел к
нам. Обнялись.
- Здорово, мужики!
- Здравствуй, Сережа, здравствуй, родной.
- Как вы здесь?
- Хреново, очень хреново.
- Ханкала, говорят, посылает на штурм Дворца. Ну, а мы не торопимся.
- Мы еле пробились с этой долбаной Ханкалы. Духи повсюду засады
устраивают. К площади почти все подступы перекрыты. Духов как грязи осенью.
Они нас не пускают на площадь, а мы их. Слоеный пирог, одним словом.
- Что про командира слышно?
- Нового или старого?
- Обоих.
- Про старого только известно, что лежит в Москве, в госпитале имени
Бурденко, две операции сделали. Вроде нормально. Тьфу, тьфу, тьфу. Чтобы не
сглазить. А про нового - что был на Ханкале, а потом потерялся. Пару раз
выходил на связь. И все. А у вас?
- Ничего. Взяли этот гребаный Госбанк. Денег нет. Золота нет. Валюта
фальшивая. Зато хватает денег старого образца. Бумага. Тыловики и связисты
нагребли и