образование, жена будет
трудоустроена. И до конца своей жизни они будут получать приличную пенсию. А
тут знаю, что им гарантировано нищенское существование. Никто им не поможет,
и придется крутиться. С одной стороны, свою ненависть и желание выполнить
задачу соизмерять, сообразовывать с тем, чтобы твоя семья не померла с
голоду на нищенское пособие по утрате кормильца. А то, что предстоит тяжелая
работа - так никто и не питал никаких иллюзий. Положение осложнялось тем,
что нельзя было устроить "танковую карусель". Тоскливо на душе. Тоскливо и
погано. Не страшно, а именно тоскливо. Понимаешь, что не отвертеться от этой
чертовой работы, хочется и мужиков сохранить, и самому голову не потерять,
одним словом, и удовольствие получить, и невинность соблюсти. Напиться бы до
зеленых соплей! Наверное, что-то подобное испытывал Иисус, извещенный о
своей участи. Его-то хоть высокопоставленный папаша ожидал, а нас там никто
не ждет. Хотя дважды не умирают, и если тебе написано на роду погибнуть в
этом сволочном бою, то, как ни крути, а получишь свою порцию свинца в
бренное тело. Прости, Господи, если я тебя обидел чем-то в своих
рассуждениях! Сам должен понимать: страх, злость, обида, тоска. Так что -
помогай.
Мы с Юрой и Сергеем отошли в сторону покурить. Поднялись наверх,
посмотреть на ту площадь, по которой через час предстояло скакать, как
раненым бабуинам. Сто пятьдесят метров ровного, чистого, прекрасно
простреливаемого пространства. Сам асфальт площади изрыт воронками от
снарядов и бомб. Спрятаться в них невозможно. Из Дворца они прекрасно
простреливаются. Значит, там мы не будем. Надежда одна - скорость. Можно,
конечно, одним отвлекать внимание, а другим наступать, но, как говорили,
данная тактика не проходит. Духи уже научились воевать. И мыслят они, к
сожалению, так же.
Такой участок могут преодолеть незамеченными только человек