т такое сотворить.
С этими мыслями мы подъехали к полуразрушенному детскому садику, в
котором и размещался командный пункт нашей бригады. Я спрыгнул с БМП, растер
замерзшие, затекшие ноги и на несгибающихся ногах пошел к начальнику штаба
подполковнику Биличу Александру Александровичу, или, как все его в бригаде
звали, Сан Санычу. На ходу я обернулся и крикнул своим бойцам:
- Выгружайте героя, и поаккуратней.
Бойцы понятливо закивали головами.
Билич Сан Саныч был ростом где-то метр семьдесят пять. Волосы не то что
белые, а скорее русые. Широк в плечах, в голубых глазах вечные смеющиеся
искорки, или, может, так постоянно казалось окружающим? Отличало Сан Саныча
от других офицеров бригады то, что по жизни, по натуре своей он был
интеллигентом. Поначалу всем казалось, что это наносное, показное, но чем
дольше с ним общаешься, тем больше убеждаешься, что нет, это просто в его
натуре. Больше всего казалось, что он должен был родиться не в наше
сумасшедшее время, а во времена гусаров, балов, дуэлей. Даже сейчас, когда
все более-менее устаканилось, мы научились воевать в городских условиях и
начали долбить противника, когда война пусть даже очагово, но приняла
позиционный характер, подполковник Билич находил время для небольшой
утренней зарядки.
По утрам, если удавалось немного поспать ночью, мы выползали из своих
углов в подвале и тряслись от холода, потому что зима, пусть даже и на юге,
а все равно зима. Воды, как правило, не было, и щетина, отросшая за
несколько дней, уже не топорщилась, а укладывалась по лицу. Но, глядя на
своего непосредственного командира, невольно подтягиваешься и находишь время
и воду для бритья. Хотя многие офицеры, кто из-за суеверия, кто из-за лени,
не брились, отпуская бороды и усы. У некоторых это очень даже неплохо
выглядело. Вот только командир разведвзвода лейтенант Хлопов Роман, по жизни
имевший кожу