м духи начали кидать
гранаты.
Кто их наших парней успел, тот добежал и спрятался под стенами Дворца,
а некоторые остались лежать. Остальные дрогнули и побежали обратно. Они
пробегали мимо нас, лежащих на земле, глаза у них были как бы распахнуты.
Такое ощущение, что бежали слепые. Рты разинуты, не хватает воздуха. Паника.
Духи стреляют в спину им, и постепенно огонь переносится на нас. Крики,
стоны раненых, вопли о помощи. Все это режет слух, бьет по барабанным
перепонкам. Холодной струей внутрь, в душу, заползает страх. Громадным
усилием удерживаю себя на земле. Я не герой, но просто помню этот панический
ужас, который охватывает каждую клеточку мозга, тела и есть только одно
желание - бежать. Бежать, не разбирая дороги, куда угодно. Только одно
чувство - скрыться, убежать, спрятаться.
Стиснув зубы до хруста, начинаю обгоревшим обломком металла копать
мерзлую землю. Вонзаю как можно глубже и выбрасываю ее впереди себя. Снова
вонзаю и выбрасываю. Нет, не получится у вас прошлый номер, не получится.
Зубами, ногтями, но зацепимся мы за эту площадь и возьмем ее. И за тех
ребят, что висят сейчас в ваших окнах, вы ответите. За каждого персонально
спросим.
Это решение пришло спонтанно, само по себе. Не приходило в голову, что
я, может, один копаюсь в этой мерзлой земле на площади, как крот, на потеху
духам. Это моя война, и у меня свой, особый счет. Счет и к войне, и к тем,
кто ее развязал, и к тем, кто убивает наших солдат и офицеров.
Поднял голову, посмотрел, нет ли духов, не идут ли они в атаку. В атаку
духи не собирались, а лишь орали что-то, раскачивали трупы наших солдат в
окнах. Те - замершие, закостеневшие - с глухим мерным стуком бились о стены.
Некоторые духи неприцельно стреляли в нашу сторону. Кричали что-то
оскорбительное как на русском, так и на своем гортанном языке. Корчили рожи.
Резали кожу, тыкали ножами тех немногих еще живых