. Хорошо, что не у нас в Сибири
воюем! Там земля промерзла глубоко.
Вспомнилось, как во время службы в Молдавии у меня постоянно спрашивали
- правда ли, что в Сибири зимой не хоронят? Как так? Земля-то промерзает
глубоко, вот поэтому и не могут вырыть могилу. Вот и приходилось объяснять
этим чудакам технологический процесс отрывания могил в холода.
А тем временем духи подтащили минометы и открыли огонь. Мины пока
ложились неприцельно, поднимая большие фонтаны грязи, снега, песка. Страшно
хочется жить. Проснулся инстинкт самосохранения, инстинкт любви к жизни.
Скорее, скорее, глубже, глубже. Дыхание срывается, я уже задыхаюсь, пот
мешает, не смахиваю его с лица, пусть льет, только вниз, только в землю.
Страх и адреналин помогают работать быстрее. Скорость, скорость. Все быстрее
растет куча песка и земли передо мной. Стаскиваю с себя грязный от земли и
мокрый от пота когда-то бывший черным подшлемник. Воротник бушлата намок от
пота, а набившаяся земля сыпалась за шиворот. Поначалу это вызывало какое-то
неудобство, раздражение, но со временем это ощущение прошло. Желание выжить
заставило не обращать внимания на эти пустяки.
Злость и желание выжить заглушили все остальные чувства. Не было ни
голода, ни холода, ни жажды. Только одна цель - зарыться и выжить. Злость,
страх. Задыхаюсь. Мало воздуха, чертов бронежилет сковывает движения, висит
колом. Без него я давно бы уже зарылся по самые уши. Чтобы его снять,
пришлось бы привстать, но не было такой силы, которая бы заставила меня
сейчас приподняться под обстрелом. Ненавижу этот визгливый вой мин. Не
нравится он мне. До конца дней этот вой будет преследовать меня. Так же, как
и вой авиабомб. И каждая клетка моего мозга, тела будет сжиматься в животном
ужасе при одном воспоминании об этом. А также этот вой, кроме страха, будет
будить и злость.
Жарко. Ослабил крепление боковых лямок на бронежилете, теперь