не прибавит ему здоровья.
И тут духи озверели. Они перенесли огонь на площадь. И вновь вой мин,
оглушительные разрывы неподалеку. Опустился на дно собственнорожденного
окопчика. Такого родного, милого. Разеваю рот как можно шире и напрягаю
барабанные перепонки. Затекают мышцы на челюсти. Все труднее сдерживать
новые воздушные волны от разрывов мин, гранат. Сильнее и сильнее стегают по
несчастным барабанным перепонкам тугие волны воздуха. Кажется, что из ушей
что-то бежит, струится. Трогаю рукой и осторожно смотрю. Нет. Ничего. Просто
показалось. Воевать с разинутым ртом неудобно. Каждый новый разрыв кидал в
рот новую горсть земли. Кажется, что уже не рот, а экскаватор с полным
ковшом. Отплевываюсь. И в этот момент новый разрыв, и по ушам прокатилась
волна воздуха. Бедные уши еще толком не отошли от прошлой контузии, а тут
новый удар "хлыстом".
Трясу головой, словно пытаясь выбить из ушей воду после купания. Не
помогает. Опять мягкая глухота окружает меня. Музыкант из меня уже не
получится. Факт! Надоело. Высовываю голову и стреляю. На разрывы уже не
обращаю внимания. Новые взрывы бьют по ушам, но уже не так остро
воспринимаются. В ушах как будто пробки из ваты. Сначала вижу разрыв, а
потом уже доходит звук. Злость берет меня. Бля! Неужели инвалид? Руки-ноги
целы, а что теперь мне делать? Прекратил стрелять, нащупал левой рукой
'счастливую гранату'. Пора или не пора? Вот она лежит в грязной ладони.
Пальцы все изрезаны, все в ссадинах, забитых землей. Вокруг ногтей тонкой
полукруглой каемочкой запеклась кровь. Опускаюсь глубже в окопчик.
Переворачиваюсь на живот и закуриваю. Потом снова беру гранату в руки и,
щурясь от едкого дыма, попавшего в глаза, рассматриваю ее.
Зеленого цвета, посередине проходит выпирающий ободок. Вот оно. Два
движения и все. Нет больше глухоты, нет больше мучений от голода, холода,
боли, мук