и разводить руками. Я живо представил себе
эту картину, когда сын приходит из школы и начинает мне рассказывать о своих
школьных делах, а я его не слышу. Нет! Это не жизнь, а я не смогу стать
полноценным отцом. Левая рука снова полезла в карман бушлата и нащупала
холодную гладкую поверхность гранаты с ровным бортиком на боку и стержень
запала. Велик был соблазн прервать мучения двух инвалидов, лежащих под
звездным холодным небом враждебной Родины. Мы были песчинками в космосе и
двумя инвалидами на бескрайних просторах ненавидящей нас Родины - России.
С трудом поборов соблазн решить все проблемы, которые были, есть,
будут, которые появятся, если я сейчас останусь живой, убрал руку из
кармана. Посмотрел в глаза парню, он смотрел на меня и медленно шевелил
губами. Я виновато улыбнулся и постучал по уху. Развел руками, для верности
сказал, что не слышу из-за контузии. Тот в ответ изобразил слабую
утешительную улыбку. Я достал сигарету и показал ему, он слабыми руками взял
ее. Прикурили. Глядя в ночное небо, трясясь вместе от холода, мы прижимались
друг к другу. Над головой висели осветительные мины и ракеты. Небо
прочерчивали строчки от трассирующих очередей. Бойца начало сильней
потряхивать, я поближе прижался к нему, полуобнял его. Посмотрел в глаза и
при свете очередной повисшей ракеты увидел, как изо рта у него упала
сигарета, уголек ее тлел на бушлате, распространяя вонь от тлеющей ваты.
Глаза его смотрели остекленело в небо, тело выгнуло дугой, конечности
подрагивали в конвульсиях, а вокруг рта был венок из кровавой пены. А также
изо рта толчками, в такт конвульсиям, выталкивалась кровь. Она бежала по
подбородку и впитывалась в воротник бушлата из искусственного меха. Вот тело
сильно, без конвульсий, выгнулось дугой, а потом разом обмякло и упало
наземь. Не понимая, что я делаю, я поднял его поникшую голову, плохо слыша
самого