о себя, заорал ему в лицо, тормошил его, бил наотмашь по щекам, пытался
сделать искусственное дыхание, вывозился в его крови - кровь потушила
окурок, тлеющий на его груди. Я схватил окурок и отбросил в сторону. Может,
если бы я не дал ему эту сигарету, он остался бы жив? Я заплакал, молча, с
привсхлипыванием, приподнял обмякшее мертвое тело и прижал крепко к себе.
Сам вздрагивал от рыданий, и тело русского солдата тряслось в такт мне. Я
потерял сейчас многое, может, самого близкого и дорого человека. В этот
момент я понял, что не смогу уже быть прежним. Я изменился. Прости, брат,
что не смог тебе помочь. Может, если бы я попытался бежать за помощью, то ты
остался бы жив? Получается, что я трус? Побоялся быть убитым и не пошел,
понадеялся, что ты дотянешь до утра или до следующей атаки наших. Я виноват
перед тобой. Прости! Прости! Прости!
Вот так, в обнимку с мертвым телом солдата, я встретил очередной
рассвет своей никчемной жизни. Я не смог уберечь от гибели хорошего парня.
За что, Господи, за что? Опустился туман. Появился небольшой шанс выбраться.
К черту эту площадь! К черту этот сраный Дворец! Все к черту! Из-за чьих-то
забав, ради старческого маразма погиб такой Парень! Погибло столько
Парней!!! На ХРЕН!!! Не хочу быть бараном. Авиация, артиллерия пусть сотрут
в порошок эту Чечню! Богом проклятое место. Ни одна страна не стоит жизни
того, чье тело я нес на руках. Сил не было, но нес прямо на руках. Ступал
медленно, автомат болтался за спиной и в такт шагам мерно бил по спине.
Руки, спина, шея затекли. Я шел. Глядел прямо перед собой. Бронежилет
остался сзади, на месте нашей последней ночевки.
Дошел до тела бойца, который побежал за помощью. Посмотрел на его
окровавленную спину. Снайпер оказался мастером своего дела. Пуля попала
точно в позвоночник и перебила его. Прости, брат, что ты здесь. Это я,
полуглухой инвалид, должен лежать вместо