чтобы подготовили представление на бойцов, которые
притащили Степченко и останки Хлопа, к званию Героев России. Но все эти
бумаги хранились пока в передвижном сейфе начальника штаба бригады.
Билич принципиально не признавал ни физических методов при беседах с
противником, ни матов при общении с подчиненными. Но самое интересное, что
когда заорешь матом на кого-то, то все это гораздо яснее и четче
выполняется. По собственному опыту знаю.
И вот этому интеллигентному гусару мне предстояло объяснить, что
снайпера я не привез по одной простой причине - у бойцов не выдержали нервы,
и подвесили они его на танковом стволе. Обкатывая в голове фразы,
более-менее щадящие тонкие струны души Сан Саныча и одновременно
отмазывающие комбата с Иваном Ильиным, я вошел в здание штаба.
На пути попался зам по тылу бригады Клейменов Аркадий Николаевич, о нем
все говорили так: "Не зря Суворов изрек, что любого интенданта через год
можно смело вешать". Глядя на упитанное лицо и ладную фигуру "зампотыла",
понимаешь, что прав был генералиссимус, и в его времена давно бы болтался на
оглобле Клейменов. Личный багаж его с каждым днем увеличивался, несмотря на
бои.
- А, Слава, ну, как съездил? Привез стрелка?
- Увы, Аркадий Николаевич, сдох. Помер, - я сделал скорбную мину, хотя
глаза говорили другое, зам по тылу меня понял и подхватил игру.
- Как помер? - удивился и, сделав недоуменное лицо, спросил Клейменов.
- Сердце слабое, - усмехнулся я, - да и ранен еще вдобавок был, так что
не дожил до отъезда. Вот как бы только Сан Санычу это потактичней объяснить.
Чтобы не переживал сильно.
- Да ему сейчас не до снайпера, и не верил никто, что ты его привезешь.
Тем более вы там с Ильиным могли ему прямо на месте харакири устроить. Жаль
только, что не довез ты его, тут уже очередь выстроилась на собеседование, -
скалил зубы Клейменов.
- А ставки делали на