заставили все
утро смотреть на Дворец, на каждого человека. Они и сказали.
- Сказали, сказали, - проворчал я. - Они что, на расстоянии могут
определить: мертв боец или живой? Без осмотра, без измерения пульса? А
остальные что будут делать?
- Соседи?
- Кто же еще?
- Они пробовали, как и мы, окопаться на площади, но ни хрена у них не
получилось. Кишка тонка.
- Или не захотели, - опять проворчал я.
- Тоже очень может быть. Кто знает эти элитные войска!
- Строевым ходят хорошо, по собственному парламенту стреляют метко, а
вот насчет всего остального - не видно толка.
- Короче, вся надежда на сибирскую "махру"?
- Да. По нашей команде все идут на штурм, но направление главного удара
у нас.
- Нетрудно догадаться, коль мы закопались на площади. Как караси на
сковородке. Что еще нового?
- Хрен его знает. Ты когда с площади вышел?
- Утром, под туманом бойца вынес.
- Живой?
- На руках умер. Страшная смерть.
- Любая смерть страшна.
- Ты прав. Курить есть? С утра без курева. Уши опухли.
Еще пару часов не покурю - на штурм пойду с голыми руками. Ломка
начнется. Когда не курю долго, становлюсь злой и раздражительный. Хочется
сорвать свою ненависть на ком-то.
- Сейчас найдем.
Юрка остановил проходящего мимо бойца и стрельнул у него сигарету.
- Слава, только "Нищий в горах". Пойдет?
- Пойдет. Кочан капусты, пропущенный сквозь лошадь?
- А где ты видел что-нибудь другое?
- Не доводилось. Прикуривай.
Мы присели на какие-то бетонные блоки и закурили одну сигарету,
передавая ее друг другу. Пряча по привычке сигарету в кулаке, глубоко
затягивались, секунду держали дым в легких, чтобы никотин как можно лучше и
больше впитался в организм, и только после этого, медленно, сдерживая себя,
выпускали дым наружу. От долгого перерыва приятно кружилась голова. Через
пару секунд это