м уже находилось человек шесть
бойцов и офицеров. Все они наблюдали и наносили на карту позиции духов и
наших. Вначале я внимательно посмотрел на площадь и Дворец. Ничего хорошего.
Духи продолжали прикрываться телами, уже мертвыми, наших солдат и
офицеров, и не подпускали ни на шаг вперед. Те бойцы, что успели пробиться
под стены Дворца, откатились, оставив там мертвых. Те из наших, кто успел
окопаться на площади, также представляли уязвимую мишень для духовских
снайперов. Наше счастье, что у духов мало минометов и нет тяжелых минометов.
А то бы остались там.
Опять под прикрытием темноты предстояло мчаться вперед, спотыкаясь о
многочисленные камни, куски бетона, ежесекундно попадать в воронки,
окопчики, ямы. Духи будут вешать в небе осветительные ракеты и мины-люстры.
Тем самым весь наш успех, основанный на внезапности, будет потерян. Успеем
незамеченными метров пятьдесят пробежать, а потом нас накроют. И фамилию не
спросят.
Если пойдет все так, как я предполагаю, то много таких пацанов, как
тот, что умер у меня на руках, останутся навеки только в памяти. В связи со
своей глухотой мне не хотелось лезть к офицерам, уточняющим обстановку, с
расспросами. Не хотелось каждому объяснять, что я полуглухой и поэтому прошу
их говорить погромче. А в ответ видеть сочувственные улыбки, страдальческие
лица. Ни к чему мне это. Ненавижу, когда меня жалеют. Я пока не инвалид!
Утром посмотрим, а сейчас я сам справлюсь со своими проблемами.
Примерно наметил путь своего движения ночью. Не по прямой, а по
извилистому пути. Но он обеспечивал мне хоть какую-то надежду на спасение.
Жадно затягиваясь, смотрел во все глаза на площадь, запоминая предстоящий
путь. Как заклинание повторял ориентиры, по которым в темноте, при неверном,
ломающемся свете мне предстояло пройти по пути, что спасет мою жизнь.
Хотелось в это верить. Очень хотелось! И я верил.
Глазами искал, где