на сигаретах и держусь. Пойду готовиться. Ночью
духи работы нам подбросят. А ты как? Может, день-два в медроте полежишь?
- Отстань, Женя. Помнишь наш разговор?
- О жизни и смерти? Ты это имеешь в виду?
- Да. Поможешь, в случае чего...
- Дурак ты, Славка.
- Я вот сейчас - временно, надеюсь, - глухой, и то, Женя, чувствую себя
таким уродом, что врагу не пожелаю. Но полагаю, что это состояние временное,
и поэтому надеюсь вернуть полноценное здоровье и встать на ноги. Но если
доведется мне без сознания попасть к тебе на стол... Ты уж постарайся не
вытаскивать меня из небытия. Ладно?
- Нет. И обсуждать это не буду, - Женя потер красные от усталости и
хронического недосыпания глаза. - Я пойду. У меня работы много. А ты
отдохни. За ночь вы один хрен не возьмете эту сральню. Отоспись. Удачи! Да и
глотка у меня с тобой разговаривать устала. Орать постоянно приходится. Вот,
возьми.
Женя вытащил из кармана пластмассовый флакон каких-то таблеток и
протянул мне.
- Что это?
- Снимает усталость, активизирует сердечную деятельность. Короче,
допинг. Спортсменам, марафонцам дают. Поможет долго не спать и не терять
головы в критических ситуациях. Сам иногда принимаю. Только не
злоупотребляй. Вот еще витамины. Аскорбинка, принимай.
- Спасибо, Женя.
- Удачи!
- Тебе тоже удачи. Счастливо.
Когда Женя ушел, я почувствовал, как навалилась усталость. Смертельная,
тяжелая усталость. Была выполнена часть тяжелой, опасной работы. Но еще
впереди было столько, что конца-края не видно. Это только в кино показывают,
что все бодры, веселы, в коротком перерыве между боями поют песни и при
каждом удобном случае пускаются в пляс.
Может, так и было раньше, но сейчас, сколько я ни воевал, получается
несколько иначе. Все ходят не то что степенно, а просто устало. Когда долго
не выходишь из боев, устаешь. Морально, физически,