как-то мгновенно всплывают в памяти давно забытые мелочи во
взаимоотношениях с людьми. И вот сейчас этот балагур валяется в подвале
полуразрушенного дома с дыркой в груди. Господи, дай ему силы.
- Ладно, Аркадий Николаевич, я пошел на доклад к Сан Санычу, - кивнув
головой, я отправился дальше по коридору.
- У него там представитель объединенного командования. Бахель на выезде
в третьем батальоне, вот этот чистоплюй и клепает мозги Санычу. Опять,
наверное, куда-нибудь на прорыв нас кинут, где остальные элитные войска
обосрались. У нас же всегда так, как ордена да медали получать да в Москве
парламент расстреливать - это элитные войска, а как зимой асфальт грызть -
это сибирская "махра". Зато потом отведут нас, а эти недоноски под вспышки
фотоаппаратов будут красивым девушкам рассказывать о своих подвигах, - он
сплюнул и, махнув рукой, пошел на выход.
В коридоре сидели солдаты, офицеры, кто курил, кто, прислонившись к
испещренным от пуль и осколков стенам, дремал, изредка поднимая голову на
звук близких выстрелов и разрывов.
Дорого нам достался этот детский садик. Дудаев в свое время заявил, что
ему не нужны ученые, а нужны воины, поэтому мальчики должны были учиться в
школе три класса, а девочки только один класс. А так как женщины сидят дома,
то и детские сады не нужны, вот близкие к правительству люди за взятки, а
где и просто силой захватывали детские сады. Вот и этот, переоборудованный
под особняк, принадлежал какому-то бандиту. Хозяин и его охрана дрались за
этот садик с остервенением.
Полдня мы выкуривали гадов из этого здания и когда, наконец, ворвались,
то убедились, что жил этот бандит неплохо: все в коврах, да не
ширпотребовских, а ручной работы, дорогая мебель, хрусталь, фарфор,
аппаратура, которую мы только в рекламе видели. На фотографиях внимательно
рассмотрели хозяина дома и его домочадцев. Как бы нам ни не хватало