получит.
Да и их не услышит никогда. Так помолитесь, мамы, за человека большой души -
Сергея Николаевича Казарцева. Дай бог ему здоровья.
Духи здорово озлобились и начали нас обкладывать сверху. Гранаты пока
не причиняли нам особого вреда. Нескольких духов нам удалось сбить. С воплем
один слетел вниз. Остальные, уже убитые, падали молча. Бойцы не стремились
посмотреть, что лежит у убитых в карманах. Постепенно, шаг за шагом, стреляя
только вверх, с затекшими шеями, мы продвигались вперед. Руки готовы были
опуститься, спина, плечи, шея закаменели. Пороховые газы слепили, выедая
глаза. Легкие были забиты пороховой гарью. Хотелось остановиться и,
согнувшись пополам, захлебнуться очищающим кашлем, выхаркать из себя всю эту
гадость. И чтобы не сорваться, приходилось сдерживать дыхание, медленно
дышать через нос. И вот они, эти стены.
Первая партия броском вскарабкивается на стены Дворца и проникает в
здание. Ура! Мы кричим. С воплем, заглушая страх, я прыжком забрался на
стену. Рядом было окно, заваленное наполовину мешками с песком. Наверху была
щель. Мешки были из толстой вощеной бумаги и плотно набиты землей и песком.
Пальцы скользили по этой бумаге, не прорывая ее. Бронежилет, автомат тянули
вниз. Еще немного и упаду, свалюсь. За этими мешками слышалась стрельба и
крики. Судя по характеру стрельбы и матов, там шел нешуточный бой. А я здесь
завис, как плевок на зеркале. Злость на собственную неловкость добавила мне
сил. Обливаясь потом, я рванулся вверх. Вперед. Как жук по стеклу, я пополз
вверх. Вот и щель. Вокруг грязь и следы от недавней стрельбы. Хорошая
огневая точка была тут.
Закрепившись наверху, перебрасываю из-за спины автомат и начинаю
осматриваться. Удачно я зашел. Попал прямо небольшой группе духов в тыл.
Четыре боевика из-за мешков с песком, колонн, выступов здания сдерживали
натиск наших.
Сдерживая рвущееся сердце, я, не прицеливаясь, длинной