Войска все прибывали и прибывали. И уже было не разобрать, кто где. Все
перемешалось: сибирская "махра", волжская "махра", десантники, откуда-то
появились внутренние войска. Естественно - никакого командования, никакого
взаимодействия, никакого единого замысла. Хотя замысел был - уничтожить
противника. Сломить, раздавить, сбросить с крыши Дворца этих шакалов. Фас!
Вперед!
И опять дыхание сбивается. Никто никого не слушает. Все кричат и
стреляют по духам, каждый кричит свое. Кто-то выкрикивает имена погибших
друзей и после каждого имени жмет на спусковой крючок, не жалея боеприпасов.
Мы в логове врага! Долго ждали, многих потеряли на этой долбаной площади.
Обливаясь слезами, смотрели, как наши товарищи висят в окнах этого здания.
Конец века, все призывают друг друга к гуманизму, всепрощению. Не будет вам
прощения, духи! Смерть! Только смерть. Каждого, кто был в этом здании,
повесить мало. За тех ребят, что были для вас прикрытием, живым щитом.
Ублюдочное племя, недоноски, паразиты на теле России! Смерть вам! Настал
Судный День! Вешайтесь!
Я вновь упоен боем. Очередь, еще очередь. Мелькнула тень в полумраке
вестибюля. Туда длинную очередь, чтобы наверняка! Я что-то в возбуждении
кричу, но сам не слышу что. Главное, что мы смогли, мы дошли до нашего
Рейхстага! Мы сделали это! Очередь, еще очередь! Я счастлив! Буду умирать, а
вспомню этот День.
Кто-то толкает меня под руку. Скашиваю глаза. Ба, Юра! Он также
возбужден, глаза сверкают радостью и упоением боя.
Мы радостно улыбаемся друг другу. Живы! Живы сейчас, значит, долго
будем жить! Я ору, что я начал слышать, он также кричит что-то в ответ, но
не разобрать, грохот от стрельбы стоит невообразимый. Плечом к плечу
продвигаемся вперед.
Часть объединенного войска спустилась в подвал. Стрельбы оттуда не
слышно, значит, духов нет. В своем углу загнали душманов наверх. Нет